Долговременная память, эмоции и опиоидные нейромедиаторы

Мы можем опираться на функциональное определение памяти, данное академиком И.П. Ашмариным:

«Биологическая память – способность живых созданий либо их популяций, воспринимая воздействия снаружи, закреплять сохранять и в следующем воспроизводить вызываемое этими воздействиями конфигурации многофункционального состояния и структуры» [Ашмарин И.П., 1987, с. 3].

Это определение можно толковать и как способность объекта – хранителя памяти Долговременная память, эмоции и опиоидные нейромедиаторы моделировать (сохранять и позднее воспроизводить) состояния, структуру (либо динамические процессы их конфигурации) наружной среды, отраженной спецефическим образом в объекте.

Приобретенные самые общие данные о нижнем биохимическом «этаже» памяти позволяют представлять ее как совокупа определенной конфигурации размещения и повсевременно поддерживаемой выработки, проигрывания нейромедиаторов и модуляторов в ансамблях нейронов Долговременная память, эмоции и опиоидные нейромедиаторы. О том, что длительная память связана с действием опиоидов, указывают результаты исследовательских работ 80-х гг., см. к примеру, [Стайн Л., Беллуци Дж., с. 295-298].

Каковой возможный объем таковой памяти? Если полагать единицей инфы связь меж нейронами - импульс и его отсутствие, то считать следует до уровня синапса. Если оценивать количество нейронов в размере Долговременная память, эмоции и опиоидные нейромедиаторы 20-100 миллиардов. единиц и полагать, что синапсы на входе нейронов на три порядка выше, и считать, что синапсы в нейроне-излучателе либо нейроне-получателе являются не только лишь элементами связи, да и элементами двоичной памяти, то объем памяти мозга добивается до 20-100 Гбит либо 2-12 Гбайт. Но это упрощенно и формально. В действительности Долговременная память, эмоции и опиоидные нейромедиаторы возможно, существенно меньше. Уже не один раз говорилось о том, что человек не употребляет все характеристики собственной памяти. Да, в целом, у нас не имеется базы для сопоставления мозга человека с компом. Его характеристики много ценнее параметров хоть какого компьютера, так как люди навряд ли будут проектировать компьютер Долговременная память, эмоции и опиоидные нейромедиаторы с своими потребностями и интегрированной программкой формирования целей борьбы за выживание в окружающей среде (для ублажения потребностей и за собственное проигрывание).

Отлично произнес Б.Ф. Поршнев о памяти и о фильтрации наружных возбуждений среды в центральной нервной системе

В сути, нервное возбуждение - это тоже обычная реактивность, хотя на очень особом Долговременная память, эмоции и опиоидные нейромедиаторы и сложном химико-физическом субстрате. Био эволюция "опровергает" его (как свободное передвижение животного "опровергает" силу тяжести), ибо возбуждение все жестче перекрывается шлюзом, канализируется. "Мозг" животного - это возможность не реагировать в 999 случаях из 1000 появлении возбуждения. Животное все успешнее, где только может быть, бережет себя от реакции, потому что движется Долговременная память, эмоции и опиоидные нейромедиаторы, обладает дистантной рецепцией, дробит раздражители при помощи мозговых анализаторов. Все это не имеет никакого дела к экономии энергии реактивности: напротив, расход энергии на торможение вырастает в процессе эволюции в циклопических пропорциях. [Поршнев Б.Ф., 1974, Гл.5].

Сейчас, мы прошли путь вниз практически до биохимии и до нанометров и поднялись опять Долговременная память, эмоции и опиоидные нейромедиаторы наверх к цели нашего исследования, к системе потребностей, к надстроенным потребностям либо метапотребностям. Мы будем гласить о таковой памяти на деяния, на манеру деяния, которая может стать источником наслаждения, удовольствием и самостоятельной целью, и которую мы, потому, собираемся называть метапотребностью. При всем этом мы рассматриваем уровень не краткосрочной памяти в ЦНС Долговременная память, эмоции и опиоидные нейромедиаторы, а конкретно длительной, которая только и может закрепить, задерживать установки в поведении индивидума.

Роль чувств, возможно, недооценивают. Так, у Д.В. Колесова – это «гедонистическая» компонента – оценка эффективности ублажения потребности. В оценке чувств лицезреют нечто нефункциональное – излишний привесок к психологии поведения - эмоции скапливаются в памяти, и у человека Долговременная память, эмоции и опиоидные нейромедиаторы возникает возможность испытывать эмоции в связи с событиями в прошедшем и в «обдумывании чего-либо на будущее», в наилучшем случае – эмоция – это «физиологически-мобилизующая» составляющая поведения [Колесов Д.В., 2002, с.122-123]. У нас создается воспоминание, что эмоции имеют много более принципиальное регуляторное значение. О роли чувств, их значении, может быть, идеальнее всего Долговременная память, эмоции и опиоидные нейромедиаторы произнес П.К. Анохин: «Эмоции бы отмерли в отсутствии их многофункционального значении», а критикуя книжку Э. Гельгорна и Дж. Луфборроу «Эмоции и чувственные расстройства», он гласил о «саморегуляторном нраве чувственных разрядов и о приспособительной роли эмоций» [Анохин П.К., 1979, с. 447-449].

Присоединим к изложенной выше инфы все, что мы Долговременная память, эмоции и опиоидные нейромедиаторы знаем о роли положительных и негативных эмоций и их связи с памятью.

Эмоция как положительное подкрепление и дополнение к довольной потребности устанавливает и закрепляет память (самое маленькое, резко улучшает установление и закрепление памяти) об инструментальном поведении, удовлетворяющем потребность. Положительное подкрепление может быть и нейтральным, но при депривациях положительным подкреплением Долговременная память, эмоции и опиоидные нейромедиаторы оказывается устранение отрицательного состояния возбуждения, мучения, беспокойства и т.п. При повторении деяния, которое является полезным для индивидума (либо био особи), это действие запоминается в ЦНС. При сильной эмоции (пиковом переживании) запоминается сама эмоция и связанное с ней действие.

При отрицательном подкреплении – при не ублажении потребности – появляется отрицательная эмоция, в Долговременная память, эмоции и опиоидные нейромедиаторы наилучшем случае нейтральное состояние в ответ на напрасно потраченные усилия. В итоге (который на уровне психики является эмоцией) данное инструментальное действие либо забывается как никчемное либо формируется как опасное негативное и нелегальное к применению либо лишне не дешевое. И его избегают.

Примечание: Из этого следует принципиальное правило – если вы Долговременная память, эмоции и опиоидные нейромедиаторы желаете продолжать усилия при возникновении проблем – пытайтесь не расстраиваться – это условие для мобилизации сил на продолжение последующих попыток. Понятное прозаическое правило получает сейчас серьезное научное основание.

Для нас принципиально то, что произнес Петр Кузьмич Анохин об чувствах в части обыденных потребностей (голода):

«в структуру акцептора результата Долговременная память, эмоции и опиоидные нейромедиаторы деяния врубается чувственный компонент, предвидение той положительной эмоции (курсив мой – СЧ), которая обычно всегда аккомпанирует ублажение доминирующих потребностей. Конкретно эти процессы чувственного «предвкушения» составляют базу того распространенного состояния, которое в обыденной жизни получило заглавие «аппетит»…», [Анохин П.К., 1979, с.10].

На самом деле, Анохин произнес более точно о пусковом нраве эмоции и Долговременная память, эмоции и опиоидные нейромедиаторы даже об эмоции как чувственной психической надстройке над био потребностью голода. Но «аппетит» - это только одна персональная потребность либо метапотребность гурмана (не чрезвычайно сытого любителя тонких вкусовых чувств) и т.д. и т.п. Мы ищем и, похоже, обнаруживаем ключ к метапотребностям над физиологическими потребностями - предвкушение как разъяснение природы Долговременная память, эмоции и опиоидные нейромедиаторы пускового процесса.

В изложении трудности мы столкнулись со последующим не проясненным моментом нашего общего видения. Представим для себя, что чувств нет, что человек как бездушное техническое устройство, удовлетворяет свои технические (ну, скажем, физиологические) потребности (как и заправка топливом либо техническое сервис). Если мы исключим эмоции как наружное (психологическое) проявление оценки ублажения Долговременная память, эмоции и опиоидные нейромедиаторы потребности нашим субъектом (и объектом исследования), то нам нужно вычленить и отыскать заместо чувств новый физиологический аппарат сопоставления и оценки результата деяния – степени ублажения потребности и свойства результата в мышлении и в поведении человека. Это значит, что мы пытаемся идентифицировать психический и физиологический блок сопоставления результата и поставленной Долговременная память, эмоции и опиоидные нейромедиаторы цели в психике человека, т.е. идентифицируем то, что называется у Анохина блоком оценочной афферентации.

ПРИМЕЧАНИЕ: Напомним, что вся система Анохина представляет собой символические структуры нашего зания – они, структуры, по идее «системы управления» (в модели кибернетики) должны находиться в организме и в мышлении, но мы сами должны отыскать эти реальные Долговременная память, эмоции и опиоидные нейромедиаторы механизмы и подставить их на место схемы Анохина в поле нейрофизиологии.

Нам, людям оптимальным, лучше представлять сопоставление цели и результата как оптимальный блок мышления, сродни решающим блокам в абстрактной системе автоматического управления. На очень высочайшем уровне сознания мы готовы признать, что homo sapiens конкретно так себя и ведет, в духе теории Долговременная память, эмоции и опиоидные нейромедиаторы Альберта Бандуры, – разумно ассоциирует и разумно воспринимает решение - исключить способ либо включить способ в систему собственных инструментальных средств. Но у старого человека, такового аппарата априори не было. В действительности и на подсознании и у зверька с его рефлексами, и у преантропа и у современного малыша есть только эмоция как Долговременная память, эмоции и опиоидные нейромедиаторы отражение его оценки физиологического состояния (специфичной оценки уровня до логики). Она и лежит ниже оптимального, и она предваряет работу оптимального, более позднего аппарата в сознании. И вообщем в жизни каждого человека онтогенетически начало мышления и построения символической системы опирается на эмоции как блок оценочной афферентации. Другого не дано! Поэтому Долговременная память, эмоции и опиоидные нейромедиаторы мы прямо до сурового обоснования других содержательных оценок другими создателями в порядке догадки рассматриваем последующее: эмоция есть блок (инструмент) низшего уровня психологии в процессе оценочной афферентации.

Имеющиеся данные, к примеру, [Эндорфины, сб.ст. 1981], указывают на выработку в ЦНС в момент активности в животном мире при положительном либо отрицательном итоге Долговременная память, эмоции и опиоидные нейромедиаторы (оценочная афферентация) соответственных биохимических веществ класса нейромедиаторов и нейромодуляторов.

Потому у нас имеется основания представить логическую связь меж фактом появления эмоции и перестройки на биохимическом уровне памяти ЦНС как опции нейронной сети с определенным механизмом модификации (перенастройки) объема генерации нейромедиаторов и модуляторов. Для удаления условных рефлексов, которые не подтвердили Долговременная память, эмоции и опиоидные нейромедиаторы потребность и ожидание ее ублажения, начинают «работать» негативные эмоции, при всем этом они сформировывают «тормозные пути», разрушают либо стирают, перенастраивают синапсы определенного старенького медиаторного механизма рефлекса либо даже, может быть, более того, делают омерзение к какому-либо действию (определяем его как негативно подкрепленное, как фобию). Последнее мы можем рассматривать как Долговременная память, эмоции и опиоидные нейромедиаторы новый уже отрицательный условный рефлекс (депривационного типа) – не использовать то-то, не делать то-то, системный запрет – это тоже установка.

А при положительных чувствах (положительном подкреплении) в ЦНС осуществленная активность фиксируется, либо на макроуровне «запоминается», экзоцитозом (выделением) дополнительных порций нейромедиаторов дофаминового типа в системе тех нейронных ансамблей и их взаимодействий Долговременная память, эмоции и опиоидные нейромедиаторы, которые функционировали при подкрепленном акте. При всем этомзакрепляется, реформируется и устойчивая биохимическая связь меж нейронами. И это уже лицезрел Анохин, утверждая, что:

«Все виды потребностей заполучили побудительный нрав,… формирующий разные типы побудительного либо … отвергающего поведения» [Анохин П.К., 1979, с. 449].

Итак, на огромном количестве научных оценок и обобщающих воззрений мы Долговременная память, эмоции и опиоидные нейромедиаторы установили, что

  1. Итог (удачный либо отрицательный) деятельности либо активности и(либо) сама активность могут воспроизводить соответственно сильные положительные и негативные эмоции, т.е. состояния возбуждения

  1. Чувственные состояния содействуют (положительные) запоминанию либо (отрицательные) стиранию памяти, т.е. (возникновения запрета) действий и ситуаций.

  1. Только все чувственные состояния сопровождаются выделением биохимических веществ, часть из которых Долговременная память, эмоции и опиоидные нейромедиаторы носит опиоидный нрав (часть положительных чувств).

  1. Раздельно подтверждено, что опиаты служат закреплению разных условных рефлексов.

Обозначенные положения можно представить схемой, из которой следует, что положительные эмоции и выделение неких биогенных опиоидов сущность одно явление на 2-ух уровнях, см. рис. 4-4(22).

Рис. 4-4(22). Формирование длительной памяти о приобретенном положительном подкреплении (условный рефлекс Долговременная память, эмоции и опиоидные нейромедиаторы), номера стрелок указывают на установленные в науке связи объектов.

Так как мы ищем механизм возникновения, формирования и проявления (реализации) вторичных либо метапотребностей, то нас интересует дальше механизм появления памяти о прошедших положительных подкреплениях либо представление о будущем положительном подкреплении (предвосхищение) как источник следующих действий. Сначало кажется вероятным выстроить Долговременная память, эмоции и опиоидные нейромедиаторы симметричную схему, см. рис. 4-5(23).

Рис. 4-5(23). Формирование новейшей активности в связи с воспоминанием о приобретенном положительном подкреплении (условный рефлекс). Вариант 1.

В этой схеме, рис. 4-5(23)., построенные нейронные связи вкупе с чувствами начинают симметрично работать на активность, запускать действие. Но, тут мы не имеем нижнего уровня пуска длительной памяти – нейронного принципа работы.

Мы останавливаемся Долговременная память, эмоции и опиоидные нейромедиаторы и возвращаемся к более обычный схеме – схеме обыкновенной потребности, но с нейронным уровнем. Мы представляем процесс формирования установки либо условного рефлекса как первичное выделение нейромедиаторов в момент ублажения потребности. В итоге меняется настройка нейронной сети. В таковой момент и после нескольких повторов происходит значимая реконструкция нейронных Долговременная память, эмоции и опиоидные нейромедиаторы констелляций. Аналогично настраиваются условные рефлексы у животных. Следующую реализацию потребности мы строим по довольно точному представлению П.К. Анохина и в развитие этого представления, выделив только принципиальные для нас составляющие. Формирование цели и мотива мы заменяем включением структуры «установки», которая уже сформирована и стабильно служит ублажению потребности, см. рис Долговременная память, эмоции и опиоидные нейромедиаторы. 4-6(24).

Рис. 4-6(24). Процесс формирования установки под воздействием физиологической потребности (из модели Анохина с учетом теории излучения нейромедиаторных веществ).

При следующем неоднократном повторении воздействий от сенсорных нейронов, отражающих обыденные физиологические депривационные потребности, рис. 4-6(24)., нейроны «настроенных» ансамблей обеспечивают в каждой ситуации выделение подходящей композиции нейромедиаторов и как итог - формирование специфичного возбуждения. Последнее Долговременная память, эмоции и опиоидные нейромедиаторы отражает и открывает в эффекторной системе импульсов уже выработанную установку поведения животного либо человека как (целевую инструментальную) реакцию на потребность либо наружное раздражение. Итак, нейронный механизм пуска – важное звено, без использования (функции) которого не разъяснить начало хоть какого процесса более высочайшего уровня, уровня психологии.

Несколько отвлечемся и расширим взор Долговременная память, эмоции и опиоидные нейромедиаторы. Формирование хоть какого простого устойчивого инструментального деяния при возникновении и ублажении определенной потребности мы считаем составной частью развития культуры социума. С учетом произнесенного мы можем сейчас разъяснять рост и развитие культуры не только лишь оптимальным поведением человека разумного, но, сначала, на базе положительной эмоции, закрепляющей его успехи, и отрицательной Долговременная память, эмоции и опиоидные нейромедиаторы эмоции, отстраняющей его от повторения неправильных действий и ошибок. Эмоции обеспечивают, таким макаром, связь наших низких и простых потребностей с высочайшей технологической культурой. Это и есть ответ и поддержка представления Анохина о роли чувств в развитии человека, ну и в адаптации био развитого мира в меняющемся окружении.


dom-borisa-shukina-sgorel-chtobi-vozroditsya-v-luchshem-vide-u-650-mln-invalidov-zhivushih-na-nashej-planete-bila.html
dom-dlya-tropicheskogo-klimata.html
dom-gulyaeva-korabl-pushennij-ko-dnu.html